"Детство кончается, когда твою тоску некому больше разделить"

15 сент. 2017 г.
2 мин. чтения

Я вчера была на спектакле "Искупление" в Театре Драмы, режиссер А.Крикливый, автор Ф.Горенштейн (в рамках фестиваля "Реальный Театр"). "Детство кончается, когда твою тоску некому больше разделить" (цитата из спектакля). Мамы забирают нашу боль от ушибленной коленки, от бойкота одноклассников, от неразделенной первой любви. Придет день, когда моя тоска останется со мною, и я буду отчаянно хотеть передать ее мужу, ребенку, кому-то еще, назначая их на роль мамы, и иногда это получится. И надо это видеть, иначе можно заиграться и уйти из реальности. Нужна моя внутренняя алхимия, чтобы эта тоска преобразовалась в идеи, планы, деяния. Здесь можно использовать слово "сублимация", хоть оно и звучит как-то неприлично. А второе, с чем я предлагаю вам повзаимодействовать - это тема Павлика Морозова. Это для меня край. Я с детства, как только узнала эту историю, не могу ее слушать, думать об этом, потому что в животе все сжимается, как будто он наполняется булыжниками. Так что вчерашний спектакль в этом смысле послужил для меня психотерапией. Сюжет построен на том, что мать выносит из милицейской столовой, где она работает посудомойкой, продукты и кормит ими свою дочь, себя и подкармливает жильцов. Дело происходит в момент празднования нового 1946 года. "Сашенька села на табурет, а дежурный остался стоять под портретом. – Слушаю, – сказал дежурный. – Мне известно, где скрывается полицай, –сказала Сашенька, облизав почему-то пересохшие губы и вспомнив совершенно ярко и отчетливо, как Вася и Ольга сидели, прижавшись друг к другу, словно щенки на пожаре. – Ты не торопись, – оживленно сказал дежурный и дружески подмигнул, – и не бойся… Давай, говори подробнее… – Он скрывается в моем доме, – глухим твердым голодом сказала Сашенька, – моя мать кормит его ворованными продуктами… Ворованными у государства… Ненавижу ее… Мой отец погиб на фронте, погиб за родину… а она с любовником… Дежурный внимательно посмотрел на Сашеньку и положил ей руку на волосы, погладил… – Не волнуйся, – сказал он, – ты молодец… Если б жил отец, он одобрил бы твой поступок…" Конечно, мы все "советские" люди и понимаем, что пропаганда создавала в душах детей внутренний конфликт между верностью "большой" семье и семье "малой". И дети решали его по-разному. Иногда, как Павлик. Мне вспомнились слова Б.Хеллингера о том, что наша мать слишком велика для нас, что мы не можем выдержать ее величия, и мы обвиняем ее, мы требуем, чтобы она стала другой. Этот конфликт человека со своей матерью - базовый, глубокий, мы решаем его всю свою жизнь, становясь взрослыми не в 18 лет, а иногда в 40 или в 50. Тогда, когда мы можем сказать: Мама - ты большая, а я - маленькая. И мы обе взрослые. (фраза Е.Веселаго) Инга Игнатеня психолог, консультант по системной семейной психотерапии, телесный психотерапевт, сертифицированный расстановщик